ДРУГ... КАК БРАТ

По молодости я не очень-то прислушивался к его советам. Работал на судах сахалинского пароходства, и, получая по тем временам хорошо, неизменно привозил друзьям экзотические подарки. Тогда я не знал (и знать не желал) что нельзя всех окружающих тебя людей примерять на одну колодку и зачислять в друзья. Потому что есть друзья, есть приятели и есть просто знакомые.

Эту истину я хорошо усвоил, когда оставил мо­ре. Берег встретил меня недоброжелательно. И это после привычного, спаянного коллектива, который был, как одна семья, где каждому я верил и на каждого мог положиться.

Неудивительно, что за время скитаний и жизненных передряг я растерял не только знакомых и приятелей. Я уже знал, что в окружении каждого из нас есть такие люди, от которых не избавишься, как от тени, когда над тобою светит солнце. И не отыщешь их, как тень, когда над тобою сгустятся тучи.

В античные времена у жителей острова Родос был такой обычай: весь экипаж судна оставался одной семьей, даже когда его члены оставляли море и оседали на берегу. До конца жизни. Поэтому никто не чувствовал себя одиноким, заброшенным, никому не нужным.

За двадцать лет работы на море мне пришлось сменить немало судов, экипажи которых насчитывали три-четыре десятка человек, но крепкую привязанность я сохранил и пронес через всю жизнь к двум самым близким друзьям и они ответили мне тем же.

 "САМОЕ ГЛАВНОЕ В ЖИЗНИ"

Это дружба. Старинная, морская. «Железно» проверенная за сорок четыре года. Так написал Юрий Петрович Недашковский в предисловии к моей книженции «Помпа» есть «помпа». Написать-то я ее написал, а вот с изданием вышла неувязка. Достоверная история о дубинноголовом помполите М. Удилове, наделенным правами трепать нервы и портить анкеты труженикам моря, оказалась невостребованной в морской столице Украины Одессе. Да и пенсии моей оказалось недостаточно, чтобы издать ее самостоятельно. И тут на помощь пришел друг. Присылай рукопись, что-нибудь придумаем, тут же распорядился он. Не знаю, как удалось выкроить из своей,  пусть более высокой пенсии, чем моя, требуемую сумму, как удалось отыскать и привлечь к этому делу приморского писателя-мариниста, кстати, моего земляка  Бориса Мисюка, но в рекордно сжатые сроки книга увидела свет.

Судьба свела меня с Юрием в 1961 году в Сахалинском пароходстве на пароходе «Ярославль»,  «угольщике» немецкой постройки, переоборудованном в китайском порту Дальнем на жидкое топливо. К этому времени двадцатилетний кочегар Недашковский сдал экзамен на машиниста и был направлен на «Ярославль», куда меня определили электриком. Там, в составе одной машинной команды, мы познакомились и сдружились.

«Взаимопонимание и твердое, ясное мышление накрепко спаяло нашу дружбу на долгие годы. Вот и пишем мы четыре десятилетия друг другу письма.» – это строки Юрия из предисловия к моей книжке. И дальше:   «Помню, как в молодые годы Борис мечтал стать журналистом, вел переписку с известным писателем-фантастом и ученым Иваном Антоновичем Ефремовым, автором романов «Туманность Андромеды», «Лезвие бритвы», «Таис Афинская», встречался с ним в Москве. 1962 год стал поворотным в нашей судьбе: мы с Борисом решили, что будем учиться дальше, получать высшее образование…

В 1966 году Борис оставляет море и уезжает на родину, на Украину. Там он женится, заканчивает учебу на факультете журналистики и работает в газете. Талантливый журналист, мыслящий широко, пишущий ясно и понятно всем, Борис печатается во многих центральных газетах и журналах, в том числе в журнале «Морской флот».

Раз в два-три месяца я получаю от Юрия объемистые конверты, и всякий раз это огромная радость и праздник для моей души. В конверте пространное письмо о его житье-бытье, поздравительные открытки со стихами, написанными Юрием, вырезки, а порою и целые страницы из дальневосточных газет. Благодаря этим письмам я до мелочей знаю все о жизни друга и о том, как живет Дальний Восток. Эта информация не может оставить меня равнодушным, поскольку часть моей жизни прошла там и частица души осталась в тех краях.

Хочется, очень хочется еще раз побывать на Дальнем Востоке, в краю моей молодости. Погостить у Юрия в доме на Второй речке, побывать на его образцовой даче, которая находится на Седанке. Но суровая действительность сегодня такова, что пенсионеру в моем положении можно только мечтать об этом. И писать друг другу письма, проникнутые ностальгией. Такова жизнь…

 "МАРКОНИ", ОН ЖЕ ГРАФ ВТОРУШИН-РТИЩЕВ

В упомянутой книжице я в числе персонажей часто упоминаю «Маркони». Так на флоте в свое время называли радистов в честь итальянского изобретателя. С Николаем Григорьевичем Вторушиным судьба свела меня на теплоходе «Сахалинлес», который мы получили в Гданьске.

Николай был направлен в Сахалинское пароходство после окончания Ленинградского арктического училища. Крепыш небольшого роста, родившийся в Сибири и потому привычный к холоду, воспитанный, образованный, дружелюбный…

Нас свела с ним тяга к знаниям и любовь к книгам. Николай лелеял мечту приобрести все 86 томов энциклопедии Брокгауза и Ефрона, изданной до революции, что и удалось ему сделать, кажется, в букинистическом магазине Южно-Сахалинска. Как-то само собой получилось, что мы решили вместе поступать в Дальневосточный университет. Он – на юрфак, а я – на журфак.

– Почему ты хочешь стать юристом? – как-то спросил меня Николай.

– Законы хорошо изучать там, где они соблюдаются. Где нет телефонного права. А сажать невиновных, ты уж извини меня… Лучше я буду писать о том, кто и как нарушает законы!

Целый месяц изо дня в день по восемь часов сидели над учебниками, писали сочинения. В город не выбирались, только вечерком позволяли себе прогуливаться по тихим улицам городской окраины Владивостока. Экзамены сдали успешно, получили зачетные книжки и на судно явились студентами-заочниками.

Николай расстался с морем спустя несколько лет после моего отъезда с Дальнего Востока. Перед тем он написал мне, что хотел бы осесть на юге, поближе к воде. Я тут же нашел для него работу – должность юрисконсульта в совхозе. Однако сибиряк не прижился в знойных степях Буджака, и со временем уехал в Тюмень. В те годы там началась разработка нефтяных месторождений. Вначале работал юрисконсультом на предприятии, а потом открыл свою адвокатскую контору.

У нас с Николаем не было такой интенсивной переписки, как с Юрием. Обменивались поздравительными открытками к праздникам и дням рождения, изредка писали письма или звонили друг другу. Николай несколько раз приезжал в отпуск с женой Лидой и дочерью Наташей на своей машине, легко преодолевая многие тысячи километров. Всякий раз, приезжая ко мне, Николай видел в каких стесненных материальных условиях я пребываю.

– Почему ты привязан к телефону? – улыбаясь, спрашивает у меня Коля, и в тот же день на столике в прихожей у меня появляется радиотелефон «Панасоник», который верно служит мне полтора десятка лет. Когда заболела моя супруга, Коля периодически передавал через отпускников деньги на ее лечение. Весной нынешнего года он переехал с семьей на жительство в Подмосковье и сейчас развил бурную деятельность с целью переиздать мою книгу «32 румба», которая давно стала библиографической редкостью. На все мои обращения по поводу ее переиздания я получаю неизменный ответ «немає коштів», поэтому за дело взялся друг.

Несколько лет назад я получил от Николая письмо. В конверте обнаружил любопытную информацию. Оказывается, он установил свое дворянское происхождение и графское достоинство. В прошлом году он прислал фотографию при полном параде и всех регалиях. Но для меня Николай остался все тем же другом, тем же Маркони, каким я знал его без малого полвека назад. Выходит, истинная дружба превыше всех титулов и чинов.

«Вы нашли преданного друга, возвысившись, он не раззнакомился с вами», – утверждает Лабрюйер. Эти слова имеют прямое отношение к моему другу Николаю.

Люди сегодня жестче и равнодушнее, поэтому встретив на своем жизненном пути достойного, честного, доброго и отзывчивого человека, подружитесь с ним, и вы будете иметь надежную опору в самые трудные минуты вашей жизни. Ибо, как сказал Фрэнсис Бэкон, «отсуствие истинных друзей, без которых мир становится пустынным, есть печальное одиночество в его чистом виде». А этому великому философу можно верить, уверяю вас.

Борис Устименко.