Есть такие профессии, где не просто суммируется рабочий стаж – счет идет свой, особый. Моряки считают месяцы и годы, проведенные в рейсах, летчики – сутки нахождения в воздухе, водолазы – часы работы, выполняемой под толщей воды. Мне довелось побеседовать с человеком, который в течение вот уже 30 лет занимается сложной, опасной и тяжелой работой водолаза, нередко в экстремальных условиях. Это – Сергей Ваврик, на счету которого 9 тысяч часов, проведенных под водой.
Экспедиция подводных работ особого назначения появилась на Дунае одновременно с созданием пароходства в 1944 году. Она подчинялась тогда Дунайской военной флотилии и вместе с наступающими советскими войсками поднималась вверх по Дунаю. Этот отряд расчищал фарватер, поднимая затонувшие суда и баржи. Многое изменилось с тех пор, но профессия водолаза не потеряла своей актуальности.
– Сергей Александрович, как становятся водолазами, ведь это довольно редкая профессия?
– До армии я работал слесарем-судоремонтником и одновременно учился в ДОСААФе, где, собственно была основана кузница кадров для Вооруженных Сил. Поэтому после призыва на срочную службу попал в Севастопольскую школу водолазов, закончив которую был направлен в аварийно-спасательную службу на Дальнем Востоке. Мне это было невероятно интересно – подводный мир, первые фильмы на эту тему, первые статьи в журнале «Вокруг света», первые фильмы по телевизору, Жак Ив Кусто. В общем, сплошная романтика. Тушили пожары, поднимали подводные лодки, затонувшие суда. Одновременно работали по 15-20 водолазов.
– Погибшие были среди водолазов срочной службы?
– К сожалению, были, что, в первую очередь, связано с нарушениями единых правил безопасности водолазной службы. Всякие факторы срабатывали при этом, включая психологические. Например, на доке водолазы запутались в стропах, запаниковали и стали резко всплывать. А это баротравма легких – профессиональное заболевание водолазов.
– Вы видели все это и, тем не менее, на гражданке выбрали эту профессию?
– Не только видел, я их спасал. Это определенное братство и, учитывая опасность профессии, случайные люди в ней не задерживаются. Вернувшись со службы, был принят в Советское Дунайское пароходство водолазом. И работаю до сих пор с 1982 года. Мне очень нравилась эта профессия, поэтому о своем выборе не жалею. В данные момент в УДП работает 8 водолазов, когда же устраивался на работу был 27-ым. Старые специалисты ушли на пенсию, а молодежи негде набраться сегодня таких специфических знаний. Вы же видите, что творится вокруг. Я своего старшего сына Александра за свой счет выучил профессии в Киевской школе водолазов. Он с малого возраста был со мной на катерах и прикипел к этому делу.
– Водолазов можно в какой-то степени сравнить с аквалангистами?
– Нет, конечно. Это не совсем корректно. Там любители, которые наблюдают за подводной жизнью, занимаются фотосъемкой, а мы профессионалы. Наша задача – не любоваться красотами, а выполнять работу. Это обследование подводной части корпуса судна, ремонт винто-рулевого комплекса, заделка пробоин, герметизация корпуса, обследование и ремонт гидротехнических сооружений. На все эти виды работ мы имеем государственный допуск. Наша служба очень серьезно подготовлена и сертифицирована.
– Сергей Александрович, расскажите о случаях из вашей практики. Это было бы интересно нашим читателям.
– Может быть, это кому-то интересно, а у меня от этого появились седые волосы. Когда теплоход «Росток» затонул в Сулинском канале и лег на борт, мы делали водолазное обследование. В тот момент, когда я обследовал кормовую часть, подо мной обсыпалась дамба и дунайские воды устремились в эту дыру. Меня засосало в яму. Благодаря румынам, которые успели схватиться за шланги и кабеля, меня вытащили против мощного течения. Были случаи, когда шланги перерубало, когда воздух кончался… Главное в такие моменты – не паниковать. Глубины у нас детские, мы работает до 20-ти метров, хотя видимость в Дунае нулевая. Глаза находятся на кончиках пальцев.
– После того случая на канале вам не хотелось бросить водолазное дело?
– Такого желания не возникло. Отлежался, отошел психологически и через два дня – на работу.
– А утонувших приходилось доставать?
– Конечно, приходилось. А что делать, если на берегу стоят родственники и рыдают. Это, пожалуй, самое трудное.
– Как у водолазов пароходства обстоит дело с получением зарплаты?
– Вот в мае дали аванс за февраль. И размер ее не соответствует объему вложенного труда. Оклад – 1800 грн.
– И вы на такую работу и за такие деньги определили своего сына?
– Я его не затягивал в профессию и не отговаривал, таково было желание Александра. В течение последних пяти лет мы с ним работаем вместе. Младший Борис тоже пошел бы по моим стопам, но у него немного подкачало здоровье. Выбор сына пал на профессию судового механика.
– А снаряжение сколько весит, Сергей Александрович?
– Советское, 50-го года выпуска – много, но оно самое удачное для работы при дунайском течении – не снесет. Галоши свинцовые – каждая по 12 кг, два груза на груди и на спине – по 16 кг каждый, манишка со шлемом 18 кг. На круг – около 90 кг. Выходить из воды тяжеловато, нужны соответствующие физические данные. Это – старое доброе водолазное снаряжение, очень удобное в работе. Чувствуешь себя в нем как в домике. Есть легкое снаряжение, в котором удобно работать в затоне, в отсеке.
– Что из себя представляет судоподъем и много ли вам приходилось этим заниматься?
– С 82-го года я участовавал практически во всех судоподъемах. Есть много способов проведения этой операции, начиная от продувки сжатым воздухом, когда судно само всплывает. А когда это невозможно сделать, судно берут на стропа и поднимают кранами. Самое тяжелое – выгрузить затонувшее судно перед подъемом, начиная от окатыша и кончая пикетированным металлом и конструкциями. В Румынии три года назад затонула баржа с 1700 тонн металла – разгрузили за неделю. Недавно площадка Укрречфлота легла на бок. Ее надо было перевернуть и поднять – сделали без проблем. В Болгарии площадка перевернулась вверх днищем. Привели ее в таком состоянии в Измаил и поставили в нормальное положение.
– Но ведь это каторжно тяжелый труд.
– Это так. Но какое он дает удовлетворение! Ведь мы, водолазы, выступаем в качестве спасителей не только транспорта, но и человеческих жизней. Обидно только, что сейчас все гибнет в пароходстве. Мы выжили во время югославской войны, когда Дунай был перекрыт, когда довлело эмбарго даже суда строили за свой счет без всякой помощи государства. И сейчас, когда по непонятным причинам сменили профессиональное руководство УДП, все рушится в мирное время.
И, конечно же, ни копейки не вкладывается в водолазное оборудование и снаряжение, а это чревато… Все держится на энтузиазме водолазной службы УДП, людей, любящих и уважающих свою профессию.
Лариса ЧЕРНЫШЕВА
Фото из архива
Сергея ВАРИКА
 Добавить как избранное (21)
Комментарии разрешено оставлять только зарегистрированным пользователям.
Войдите в систему или зарегистрируйтесь. |
