ИЗМАИЛ. 22.06.2009 Украинское Дунайское пароходство. Беседа с бывшим президентом УДП Виктором ПИЛИПЕНКО
Молодожены: Людмила и Виктор ПИЛИПЕНКО.
Меня поразили перемены в коллективе пароходства. Но остались же лидеры! Как их разыскать? Путем дискуссий, обсуждения. Собраться бывшим руководителям, натолкать друг другу полную пазуху - потом навалиться на проблему. И молодых подключить.
В.В. Пилипенко на праздновании Дня Победы
Управленческий аппарат пароходства отказался управлять флотом. Отдал в тайм-чартер – и получает деньги. Что с пароходом делается, его не волнует. Сегодня вообще не интересуются качеством эксплуатации флота – давай только деньги!
Охота в австрийских Альпах.
Противоречия между плавсоставом и «берегом»? Руководство начало думать «об интересном» – магазинах, гостиницах, салонах… Конторские работают на себя. Моряки это видят - вот и неприязнь.
На рейде острова Мальта. Накануне встречи
Что спасет пароходство - приватизация? Нет. УДП может быть только государственным, ведь через нас реализуется политика Украины на Дунае. Это же восемь стран – по сути, малое министерство иностранных дел. Это авторитет страны не только на Дунае, но и в Европе. Особенно после того, как Дунай соединили с Рейном и Майном. Просто наши огрызки-министры не понимают этого.
Молдавия пришла на Дунай, и румыны уже чуть ли не командуют нами. Нет государства, какое государство терпело бы такие оскорбления? И какой частник будет воевать за государство. Он будет торговать государственными интересами.
А любит он как раз утро. Птицы начинают петь в четыре пятнадцать, сообщает Виктор Васильевич. И как бы оправдывается в своем романтическом пристрастии: мол, не спится. На самом деле, начальник Дунайского пароходства, в те годы именовавшегося Советским, нисколько не похож на аксакала, или на что-то из прошлого, каким он время от времени иронично старается предстать.
Воля, характер всегда были определяющими для Виктора Пилипенко. Это осталось, хотя и в смягченном временем виде. Да и то сказать, исполняется-то ему 75. В большой политике только добираются до пика карьеры. А у бывшего начальника трех пароходств, не то что карьера, но и трудовая жизнь оборвалась внезапно, когда он еще не достиг и пенсионного возраста.
* * *
Те, кто сегодня «болеют за народ” в Верховной Раде и на TV, тогда усиленно переживали за Черноморское морское пароходство. Начальник крупнейшей в мире судоходной компании не разделил их «высоких тревог» – и лишился работы. Его обвинили во всех грехах. Он через суд доказал, что чист. В должности восстановили, компенсацию выплатили. Тогда он и ушел и вернулся в Измаил.
А все натура. У Виктора Васильевича выходит, что эта рискованность у него едва ли не наследственная. Отец юбиляра был на селе (Пилипенко – выходец из шевченковских мест на Черкаcщине) первым секретарем комсомольской ячейки, первым председателем комитета бедняков – комнезама. И тоже воевал с чиновниками. Я его спрашиваю, рассказывает Виктор Васильевич: отец, что ты все время пузыришься? Он отвечает: из мужиков не выбросят.
Пример старшего брата увлек сухопутного мальчика, закончившего школу «под стрихой». Тот первым подался в моряки, но наш Пилипенко в карьерном росте всегда его обгонял, имел больше нашивок. Брат, однако, был директором Дальневосточного института морского флота, главным инженером Дальневосточного пароходства. Сгорел на работе, понимает теперь Виктор Васильевич.
Во Владивостоке, где он в 27 лет уже был начальником, встретил будущую супругу, тогда студенточку Людочку, как выразился Виктор Васильевич.
Продвижение шло хорошо. Приехал в августе 1958-го, стал помощником дежурного диспетчера с окладом в сто рублей. В декабре 1968-го уезжал с должности зам. начальника пароходства по флоту. Но к юбилею сто раз убедился, что важнее всего семья. Если бы не этот тыл, говорит, едва ли выдержал бы все. Ведь не всегда его Людмила Павловна, как любит шутить Пилипенко, состояла в браке одновременно с тремя президентами – Ассоциации советских судовладельцев морских и речных пароходств, Ассоциации Южфлота (южные пароходства Союза) и Черноморского морского пароходства. Были и такие времена, когда радовались мешку макарон, присланному одним из бывших сотрудников, которому, кстати, в свое время доставил хоть и заслуженные, но неприятности.
В свое время Пилипенко пришлось в Минтрансе СССР бороться за Дунайское пароходство, за морской флот для УДП, за лихтеровозную систему. Там, по мнению нового начальника, не понимали специфику и возможности его судоходной компании. Получил от всесильного и авторитетного министра Гуженко четыре строгих выговора, отстаивая интересы Дуная. В конце концов, в министерстве так прониклись уважением к Дунайскому пароходству, что в Измаиле даже стали подозревать, что Пилипенко состоит в родстве с Гуженко.
Но пришло время и дунайцам поддержать своего начальника, когда тот в расцвете лет и сил остался без средств к существованию и без пресловутой «хатынки». На практике это означало, что у некогда влиятельного Пилипенко, возвратившегося в Измаил, не было, где жить и на что купить жилье. Скромный саманный домик в центре города приобрели для своего начальника бывшие подчиненные. Они же подарили и «Ниву», на которой он ездил и на любимую охоту, хотя уже года два опасается садиться за руль. В Одессе такого проявления человеческой благодарности быть не может, уверен Пилипенко. Город у моря он так и не полюбил.
Зато прикипел к Измаилу. Он и сегодня следит не только за большой политикой, но и за городскими проблемами, за судьбой родного пароходства, у руля которого стоял с 1977 года. Чувствуется, то, о чем говорит с журналистами, думано-передумано и бессонными ночами, и ясными днями в маленьком дворике, под «кафешным» зонтиком. Вот некоторые из размышлений.
О КОЛЛЕКТИВЕ
Я в СДП пришел в апреле 1976 года, из Рени. Вместо Ивахненко, которого отправили за границу. Отвечал за эксплуатацию флота и портов. Не прошло и года, как стал начальником пароходства. Мне понравились люди на Дунае. С противоречиями между плавсоставом и «берегом» не сталкивался. А сегодня получилось, наверное, так потому, что руководство начало думать о своих интересах – магазинах, гостиницах, салонах… Откуда они берутся? За счет плавсостава. Там отщипнули, там откусили… Конторские работают на себя. Моряки это видят - вот и неприязнь.
С другой стороны, управленческий аппарат пароходства отказался управлять флотом. Отдал в аренду, в тайм-чартер – и получает деньги. А что с пароходом делается, его не волнует. Сегодня судоходные компании вообще не интересуются качеством эксплуатации флота – давай только деньги. Вот и вся стратегия.
В советские времена эксплуатационники гордились, если вносили что-то новое в организацию работы флота, сэкономили, добились дополнительной прибыли. Сейчас все это отпало, потому и мозги киснут у управленческого аппарата. Занимаются склоками, подсиживанием. А авторитета нет.
Раньше капитан приходил к групповому диспетчеру, и тот ему разжевывал: ты сделал так, а нужно было так… Капитан проникался уважением к такому диспетчеру, знал, что за его пароходом следят по часам, что от этого зависит качество его работы.
А сейчас что? Капитан крутится, а чиновник на него ноль внимания. Капитан посмотрел-посмотрел, давай и себе химичить. Больно наблюдать.
О РУКОВОДИТЕЛЕ
Очень важно для любого дела найти «правильное» первое лицо. Тот найдет себе в поддержку второго, второй – третьего… Создадут группу единомышленников – и потянут воз.
На Дальнем Востоке был у меня такой случай. Я как раз убегал от партийной нагрузки. Сел на пароход, и пошли мы на Петропавловск. И вот шторм. Капитан «буквой Г» на мостике, изучает карту, запрашивает японские, американские прогнозы. Потом вдруг разворачивается и идет навстречу тайфуну, в открытый океан. Штурмана забегали: что за чертовщина?
Потрепало нас тогда здорово. Дня три. Страшно было: в первый раз в такой шторм попал. Пришли в Петропавловск, капитан собрал штурманов и рассказал, что к чему. А если бы он в тот момент пустился в объяснения… Но он опытный был и знал, что проскочить во время шторма Курильские острова невозможно. В море, как в жизни, – лучше без глупостей. А «умность» – в том числе и от опыта.
А насчет того, чтобы начальник был обязательно из своего коллектива… Не могу судить. У меня-то всегда так получалось, что я был чужаком – и на Севере, и на Дунае, и в Черноморском пароходстве. Ясно одно: руководитель должен быть профессионалом, честным человеком, патриотом. И не важно, свой он или со стороны.
Когда уходил в ЧМП, назвал свои кандидатуры преемников – оба морские капитаны.
В кадровой политике все тот же принцип: в основе всего – совесть. Старые офицеры говорили: честь имею. Если ты профессионально слаб, совесть тебе не позволит занимать место, на котором ты «не тянешь».
Общество, действительно, изменилось. Я уже говорил, как меня поразили перемены в коллективе пароходства. Но остались же лидеры. Как их разыскать? Путем дискуссий, обсуждения. Ветераны должны подсобить. Собраться, скажем, бывшим руководителям предприятия вместе, натолкать друг другу полную пазуху, а потом навалиться вместе на проблему. И молодых подключать, среднее звено.
О ПАРОХОДСТВЕ И ПРИВАТИЗАЦИИ
Что спасет наше пароходство? Во всяком случае, не приватизация. УДП может быть только государственным. Потому что на него судьбой возложены многие функции государства. Через нас реализуется политика Украины на территории Дунайского бассейна, поддерживается ее авторитет.
Это сейчас всякие «чумаки» пришли с Днепра. Я в свое время сказал, что цепь натяну поперек Дуная. Выше Румынии их не пускал. Москва меня поддерживала в этом, Киев поддерживал. А сейчас Укрречфлот вторгся на Дунай, в море пошел. Чего он достиг? Сколько судов погибло, сколько моряков! И ответственности никакой. Только игра на понижение тарифов против своих же.
Нет, политику государства на Дунае только через УДП можно осуществлять. Это же восемь стран – по сути, малое министерство иностранных дел. Это авторитет Украины не только на Дунае, но и в Европе. Особенно после того, как Дунай соединили с Рейном и Майном. Просто наши огрызки-министры не понимают этого.
Потому и Молдавия пришла на Дунай, и румыны уже чуть ли не командуют нами. А Киев, кроме свой власти, ничего не понимает. Нет государства, к сожалению. Какое государство терпело бы такие оскорбления? И какой частник будет воевать за государство.
Ясно одно: до лампочки будут частнику все государственные проблемы. Частник занимается только прибылью. Он будет торговать государственными интересами. Все уже убедились, что капиталистический способ производства, как бы его ни покрывали лаком и ни поливали сиропом, не способен защищать государство.
Должны быть правила игры в обществе. Человечество вернется все-таки к грамотному социализму. Не под гребенку, конечно. Но то, что нуждается в плановости, должно остаться в руках государства.
И ему нужен рычаг для проведения своей политики на Дунае. Им и служило СДП. Оно было хозяином на Дунае, имело самый мощный флот. Ни одна проблема без нас не решалась.
Если кто-то думает, что теперь российский капитал будет поднимать Дунайское пароходство… У России свои интересы. Она, кстати, и не выходила с Дуная, осталась и в Интерлихтере, и в Дунайском комиссии.
Мы живем в таком месте, что поневоле мыслишь государственными категориями. И люди здесь такие, что им это под силу. Много порядочных людей на Дунае. Одни липоване чего стоят. Но нет ни одного, чтобы добрался до самого верха и навел порядок. Хоть с тем же заповедником. А руководство Килийского района что молчит? А ренийские патриархи – насчет Джурджулешт? СБУ куда смотрит? Ведь лучших людей туда в свое время отбирали.
Равнодушие поразило общество. Думал, откликнутся, когда я в своей публикации в «Дунайце» зацепил тему румынской «оккупации» Придунайского края. Нич-ч-чего! Молчание. Меня это беспокоит не меньше, чем сама проблема. Спать не дает.
О МОРСКОМ ФЛОТЕ
Морской флот безнадежен? Да глупости это все! Весь мир работает на море. Это кто-то хочет прикарманить пароходство и бросает такие идеи, а местные СМИ потом его, благодетеля, цветные фотографии печатают. Судоходные компании продолжают работать на море, только у нас ничего не действует.
Все зависит от того, под наблюдением какого Регистра находится флот. Вот у нас на Дунае по 40 лет суда бегают. Есть предел изношенности корпуса, который нельзя переходить, а остальное все можно. 10 лет – это максимальный срок окупаемости судна, больше – невыгодно. А судно может работать и 50 лет. Все зависит от хозяина, от эксплуатации, от того, как ухаживают за судном.
Претензии к возрасту судов выдвигают фрахтователи, чтобы сбить цену на фрахт. Они и придумали: если судну больше 10 лет, ставка должна быть ниже, так как риск больше. Тут и страховщики зарабатывают. И все это пиарится. Как разные гриппы, после «открытия» которых перепуганный мир заваливают лекарствами.
Пускать старый пароход на металлолом – это сплошное воровство. Нужно отдать его в эксплуатацию. Мы в ЧМП так практиковали с греками. Очень добросовестный партнер попался. Две трети получало пароходство, треть – арендатор. И пароход жив, и команда при деле. Беда, правда, что аппарат управленческий отвык работать.
Так можно было бы с россиянами и белорусами сотрудничать. А там Казахстан с Азербайджаном подтянулись бы. Создать международную организацию на Дунае под украинским флагом. Но надо иметь свой капитал. Нужен флот. Избавляться от него недальновидно. Это же позор, чтобы наши моряки шли под иностранный флаг!
О КАНАЛЕ
Судовой ход Дунай – Черное море – дело, не поддающееся однозначной оценке. Кто видел этот проект? Я пытался его раздобыть – не дают. А там - бешеные деньги, полмиллиона заплатили немцам, и все смыло...
Но сам национальный канал необходим. Я только принял пароходство, как понял, что это одна из важнейших проблем. Занимался проблемой с самого начала. Еще при Пиляеве били сваи на 3-м километре, ставили баржи. Но надо было решать кардинально, чтобы не тратить ежегодно на черпание миллион рублей.
Нашел в Ленинграде Всесоюзный Ордена Ленина институт, который занимался гидротехническим капстроительством, масштабными проектами, в том числе Асуанской плотиной в Египте и сибирскими реками. Подписали с ним договор. За три года обещали выдать итоги. Моделировали устье Дуная, изучали в течение года, как ведет себя Дунай. Сделали макет и пускали воду, потом просчитывали на компьютере. Выбирали вариант. Но не закончили. Меня «засунули» в Одессу, а потом уже началась эпопея с Быстрым.
Проекта, повторяю, я не видел. Но настораживает то, что Вилковский перекат черпать придется постоянно. А дальше как? Наносы идут против часовой стрелки, лед тоже так движется. Мы поперек этого движения поставили преграду. Самые сильные штормы на Черном море не с юга, а с северо-запада. Дамбу насыпали. Но это до хорошего шторма.
Знаю, о чем говорю: на Лене, в Арктике да и здесь, на Дунае, приходилось иметь дело с наносами, течением. Как говорят, если у Ульма бросить камень, то последствия этого обязательно вылезут где-то ниже: где-то размоет, где-то намоет. Такая гидродинамика реки.
Румыны не зря сделали на юго-восток выход из Сулины, черпают, а дамбу не строят. А мы - храбрецы…
О СЕМЬЕ И ЖИЗНИ
Сын в Питере. Медик. Служил во флоте. Сейчас занимается детскими инфекционными заболеваниями. Нашел себя. Зам. директора специализированного института. Его жена – юрист, преподаватель вуза.
Дочь - историк по образованию, в наше время получила и современную специальность в Киеве, работала на «Чкаловских» курсах иностранных языков в Одессе, сейчас в Фонде по оказанию помощи онкобольным детям. Сутками на телефоне. Ее муж Максим – психотерапевт.
Две внучки. В Одессе и в Питере. Виктория названа в честь деда. Артистка. Часто приезжает. А старшая – из питерских интеллигентов. Очень умные девочки. Учатся на родине. Никто никуда не уехал.
Не старался передавать детям свой патриотизм, не воспитывал в этом направлении. Но самого бульдозером бы не вытолкали жить за границей. Бывал во многих странах. Ну, максимум неделю можно жить, а дольше нечего делать с нашим характером. Мы совершенно другие. Самое страшное было – Дунайская комиссия, которая заседала по десять дней. Как заедешь в этот Будапешт, уже не дождешься, когда домой, в родной «бардак».
Что нужно было всегда для себя? Служить родине. Отец так и говорил: главное – людям служить. У нас, у славян, так: сделал другому хорошо, тебе вдвойне приятно. Это сейчас вытравливают. А если бы развивали, где бы сейчас были!.. Не догнать.
Дети иногда в шутку подкалывают, что не сообразил им капитальчик. Резонно, но хитрят. Кроме честного имени, ничего завещать не могу.
* * *
С возрастом каждое утро прекрасней предыдущего. Птицы начинают петь в четыре пятнадцать, говорит Виктор Васильевич.
Людмила ПИГАРЕВА, Наталья ОЖЕГОВА Фото из архива В. ПИЛИПЕНКО
Главная 
