|
Наверное, это был единственный случай, когда на десантном корабле служил моряк, у которого не было одного глаза. Цифры войны жестоки и упрямы: 1418 дней и ночей, 29 миллионов погибших, из которых 13,5 миллиона - мирное население; 1710 уничтоженных городов, 70 тысяч сел и деревень, потерявших себя. Среди тех, погибших и умерших, были наши родные, знакомые наших родных, близкие и любимые наших знакомых. В каждой семье хранят память о людях, навечно оставшихся молодыми, от каждой семьи был отрезан ломоть в угоду жадной войне…
Мария Шамаева проводила на войну всю семью: мужа, двух сыновей и дочь.
Не вернулись двое - муж и старший сын. Их имена увековечены на обелиске Славы в Голой Пристани, небольшом городке на Херсонщине: Андрей Шамаев и Федор Шамаев – отец и сын.
Глава семейства, потомственный моряк, ушел на фронт добровольцем. Никто так и не узнает, как Андрею Шамаеву удалось уговорить медкомиссию военкомата разрешить ему, инвалиду по зрению, служить на флоте. Наверное, это был единственный случай, когда на десантный корабль получил направление моряк, у которого не было одного глаза.
Экипаж «Коммунара»: все еще живые и счастливые
- Экипаж «Коммунара» погиб при обороне Керчи 14 апреля 1942 года, - рассказывает Владимир Овсянников, внук Андрея Шамаева. - Корабль, груженный до краев боеприпасами, спешил на помощь осажденному городу. За несколько метров до берега был торпедирован фашистами. Среди тех, кто в Новороссийске провожал «Коммунар» в тот последний рейс, была и моя мама - дочь Андрея Шамаева. Она служила в штабе Черноморского флота, перебравшегося из Севастополя в Новороссийск.
Внук бережно хранит фотографии семейного архива, на одной из них – экипаж «Коммунара»: все еще живые и счастливые. Собрав свой страшный урожай, война оставила после себя пожелтевшие и ветхие треугольники с номерами полевой почты.
- Когда немцы ворвались в Новороссийск, стали хватать уцелевших жителей, грузить их в баржи и отправлять в разрушенную Керчь, - вспоминает рассказы матери Владимир Овсяников. – Мама не смогла уйти вместе с отступавшими частями Красной Армии. Вместе с детьми и стариками она оказалась в переполненной барже. Из Керчи их повезли в товарных вагонах в Джанкой.
На одной из остановок в вагон заглянула женщина и тихо сообщила: «Поезд идет до Херсона. Там всех определят в концлагерь. На пойме поезд сделает последнюю остановку. Если не убежите сейчас – из лагеря уже не вырветесь».
Отважились на побег немногие, лишь те, кто хорошо знал местность. До родной Голой Пристани Евгения Шамаева шла пешком несколько дней. А когда пришла, «добрые» люди сразу же сообщили о ней в гестапо. Вызвали на допрос.
- Спас маму и бабушку староста Голой Пристани, - говорит Владимир Овсянников. – Он вместе с бабушкой учился в одном классе. Пожалел. Убедил немцев в том, что мама - не военнослужащая и не партизанка… Потом, когда наши вернулись в город, этого старосту, вместе с другими полицаями, расстреляли прямо на пристани…
Федор Шамаев погиб в марте 1945 года в боях за Кенигсберг.
Младший сын Шамаевых – Иван – прошел от Сталинграда до Берлина без единой царапины. Командир роты полевой разведки специализировался на «языках». За немецкого полковника, доставленного в штаб, капитан Иван Шамаев получил свой первый орден боевого Красного Знамени. На счете героя – 15 «языков», 15 наград.
Он умер и похоронен в Голой Пристани.
Голая Пристань
Анатолий ЯИЦКИЙ
Фото из семейного архива Шамаевых
 Добавить как избранное (0)
Комментарии разрешено оставлять только зарегистрированным пользователям.
Войдите в систему или зарегистрируйтесь. |
